Экономика «острова Крым»: что было, что будет, чем сердце успокоится (детальный разбор)

Складывается впечатление, как будто сейчас меньше всего обсуждают, что представляет собой реальная экономика Крыма. Не только преувеличивается роль курортной отрасли для полуострова, но и объём расходов на его интеграцию. Мы попытались разобраться, с каким наследием Крым вернулся в Россию и что его ждёт впереди.

Вопреки расхожему мнению, экономика советского Крыма — не шашлычок под коньячок, а крейсера и заводы. Директор Таврического института регионального развития Татьяна Гучакова утверждает, что Крым в советское время был, в первую очередь, крупной военной базой, во вторую — промышленным и научным центром общесоюзного значения в военном приборо- и судостроении, в третью — одним из центров пищевой промышленности СССР со специализацией на переработке рыбы и плодоовощной продукции (как нетрудно догадаться, в тех же военных целях).

Отсутствию военно-промышленного имиджа Крым обязан советской цензуре, царившей даже в справочной литературе. Однако, если вспомнить, что в 1991 году Черноморский флот ВМФ СССР насчитывал около 100 тысяч человек личного состава и 60 тысяч рабочих и служащих (при населении полуострова 2,4 млн чел.), точка зрения Гучаковой кажется убедительной. Ведь помимо флота десятки тысяч людей работали на предприятиях военного приборо- и судостроения в Севастополе, Евпатории, Симферополе, Феодосии, Керчи и т.д., не говоря уже о смежных с ВПК отраслях.
 

В ЭПОХУ НЭЗАЛЭЖНОСТИ

О тотальном обрушении промышленности можно судить по одной детали: с отменой цензуры в 1990-х предприятия военно-промышленного комплекса так и не стали заметны на экономической карте Крыма, мгновенно схлопнувшись и потянув за собой целые населённые пункты. Об одном из таких — пгт Орджоникидзе — урбанист Вячеслав Глазычев рассказывает в книге «Глубинная Россия» (sic!). Некогда генуэзское поселение Провато в получасе езды от Феодосии в советское время обеспечивало выпуск продукции минно-торпедного завода, основанного ещё при Николае II под названием «Русский Уайтхед». В эпоху нэзалэжности единственной перспективой для него стала ликвидация с распродажей дачникам торпедных футляров как резервуаров для воды. Вместе со смертью завода исчезла половина населения посёлка.

Крымский обозреватель Александр Дремлюгин рассказывает о бесславной кончине других крымских предприятий. Симферопольский «Крымпродмаш», ведущий свою более чем вековую историю с мастерской купца Лазаря Тосунова, был заводом-монополистом по выпуску оборудования для изготовления жестяных изделий пищепрома. Каждая металлическая крышка в СССР, каждая консервная банка, даже пищевые тюбики для космического питания изготовлялась на его машинах. Начав с королевских позиций, завод в битве за выживание протянул довольно долго. Сейчас на его месте торгово-развлекательный центр. Симферопольский завод «Фотон», обеспечивавший рабочими местами 15 тысяч человек, выпускал по 1 миллиону телевизоров в год. Сейчас его площади сдаются в аренду.

Даже вписавшиеся в рынок предприятия производят минорное впечатление. Завод «Фиолент», основанный сто лет назад Яковом Тиссеном, мужественно маневрирует. Некогда выпускавший автоматику для судовой навигации и космонавтики, а также знаменитые магнитолы «Ореанда», он переориентировался на электролобзики, рубанки и шуруповёрты.

Обращение к сухой статистике образует не менее красочную картину. Крупнейшую долю в общем объёме производства Крыма (т.е. за вычетом электро-, газо- и водораспределения) сегодня занимает пищевая отрасль. За годы украинской независимости она не выросла, как кто-то вдруг мог подумать, а наоборот, ожидаемо сократилась, продемонстрировав существенное уменьшение выработки на душу населения с 1990 по 2009 годы:  мяса с 70 до 40 кг,  масла с 6,5 до 0,3 кг, консервов с 284 условных банок в 1990 году до 44 в 2003 году (далее статистика не приводится),  хлеба с 134 до 33 кг., макаронных изделий с 10 до 6 кг, минеральной воды с 14,4 до 8 л, безалкогольных напитков с 30 до 15 л.

20120615pl4

Хвастаться Крыму сейчас приходится только тем, что само выросло: продуктовая выработка за последние годы практически по всем показателям сократилась. Где в два раза (безалкогольные напитки), а где и 21 раз (масло).

И это при том, что население полуострова за эти годы сократилось на 0,5 млн человек, что сглаживает подушевые показатели. Характерным штрихом отмечается сокращение площади виноградников в период 1990-2009 гг. в два раза, плодоовощных насаждений — в пять раз, а сельскохозяйственной продукции в целом — с 2603 кг до 1887 на душу.

Коллега Гучаковой известный крымский экономист Андрей Клименко объясняет стагнацию пищевой промышленности тем, что, в отличие от советских времён, сегодня она обслуживает в основном внутренний спрос полуострова. Характерно, что при всём падении абсолютных показателей доля «пищёвки» в относительных пропорциях выросла до почти половины суммарного производства полуострова. Исходя из этого, можно представить состояние других отраслей хозяйства: к примеру, транспорт обвалился за указанный период по грузообороту с 16873 до 6822 млн тонно-километров, по пассажиропотоку — с 592 до 234 млн чел., а лёгкая промышленность попросту исчезла.

Следующая в хит-параде за пищевой химическая промышленность тоже выросла в за счёт общего провала относительном выражении без наращивания реального выпуска. К примеру, производство серной кислоты осталось неизменным: 532 тыс тонн в 1990 году против 441 тыс тонн 2009 году. Хотя в советское время химпром составлял всего 7,5% в общем объёме производства, сегодня он образует половину крымского экспорта.

Устойчивость химпрома объясняется естественным монопольным положением химических гигантов Северного Крыма. «Крымский Титан» является крупнейшим производителем диоксида титана в Восточной Европе. «Крымский содовый завод» — единственное предприятие на Украине по производству технической кальцинированной соды. Завод «Бром» — единственное предприятие Украины и крупнейшее в СНГ и Восточной Европе, которое специализируется на выпуске брома и бромистых соединений.

Кроме того, удержание статуса-кво в химической отрасли частично связывают с северокрымской экспериментальной экономической зоной (СЭЭЗ) «Сиваш», что была создана в середине 1990-х. Ожидалось, что станет как лучше и СЭЭЗ превратится в точку прорыва, но получилось по черномырдинским заветам — как всегда. Производство (в основном, химическое) не столько выросло, сколько восстановилось до позднесоветского уровня. По словам возглавлявшего «Сиваш», а затем и Республику Крым Сергея Куницына, зоне мешало развиваться чрезмерное вмешательство Киева, утверждавшего каждый инвестпроект с проволочками (читай: с ожиданием отката), и «жонглирование» законами по СЭЭЗ со стороны Верховной Рады. Благодаря этому «Сиваш» потерял до 60 потенциальных инвесторов. В начале 2000-х СЭЭЗ и вовсе прикрыли.

1049

Северокрымская экспериментальная экономическая зона «Сиваш» сегодня

Соавторы сивашского проекта Клименко и Гучакова писали уже в 2010 году:

«Если в начале 2000-х мы думали о том, как с помощью создания нескольких точек роста включиться на равных в международную конкуренцию за инвестиции, туристические и транспортные потоки, то сегодня надо честно признать, что за последние 5 лет Крым превратился в аутсайдера Черного моря».

Отставание обусловлено, среди прочего, тотальным недоинвестированием полуострова и кабальными налогами — двумя взаимосвязанными вещами. К примеру, в 2012 году аналитики PriceWaterhouseCoopers и Всемирного банка оценили налоговую систему Украины как третью худшую в мире, не дав ей обогнать только Конго и Венесуэлу.

Таким образом, в нэзалэжный период промышленность Крыма стремительно деградировала, а её лучшие представители — химические предприятия, несмотря на ряд конкурентных преимуществ, в лучшем случае, лишь восстановили советский уровень производства.
 

А РАЗВЕ В «ЭТОЙ СТРАНЕ» ЛУЧШЕ?

Несмотря на открытый великими украинскими учеными объективно существующий «рабский менталитет финно-угорского кацапья и москальской русни», есть все основания полагать: в составе России Крым ждала бы совсем иная судьба, нежели в руках свободолюбивых потомков древних укров.

Опуская ритуальные фразы про падение промышленности в 1990-х во всех без исключения странах бывшего СССР, обратим внимание на судьбу промпроизводства в регионе — условном близнеце Крыма в составе РФ: Краснодарском крае. Отбросив несравнимые с Крымом электроэнергетику, химпром, добычу и т.п., рассмотрим две корректных для сопоставления отрасли промышленности: пищевую и машиностроительную.

Как и в случае с Крымом, удельный вес пищепрома в Краснодарском крае вырос с 37 до 47%. Однако, в отличие от полуострова, оказавшегося в гетто внутреннего спроса, Кубань захватила господствующие высоты на отечественном рынке продуктов питания и уже в начале 2000-х производила треть всего российского сахара, четверть от общероссийского объёма растительного масла, 40% фруктовых концентрированных соков, 6% твёрдых сыров и консервированной молочных продуктов, 9% плодоовощных консервов, из них 100% мясных консервов детского питания, изготовляемых в РФ.

_MG_7583

Витрина одного из множества предприятий Краснодарского края на ежегодной выставке-ярмарке «Кубаньпродэскпо»

Но ещё более знаковые процессы произошли в машиностроении — отрасли, зависящей не столько от естественных факторов, сколько от человеческих усилий и бизнес-климата. Здесь удельный вес после колоссального провала удалось вернуть почти к позднесоветскому уровню, с 15,3% в 1990 до 12,6% в 2010 годах. По словам краснодарского экономиста Надежды Плискачевой, начиная с 2000 года машиностроение демонстрирует самый высокий индекс прироста производимой продукции: за 2000–2010 годы её общий объём возрос в 4,5 раза (с 5,4 до 22,6 млрд руб.). Этим отрасль обязана не только выросшим ценам на свою продукцию и масштабным инвестициями в реконструкцию, но и запуском новых крупных производств. Таких, например, как российско-германский завод CLAAS, выпускающий с 2005 года трактора, зерноуборочные комбайны и т.п. Или Армавирский завод тяжёлого машиностроения, отстроенный на основе некогда почившего в бозе Армавирского завода тяжёлых весов, и с 2005 года начавший выпускать грузовые железнодорожные вагоны.

Аналогичных новых производств тяжёлого и дорогого машиностроения в украинском Крыму за последние четверть века не появилось. Близкие по смыслу машиностроительные предприятия, вроде керченской верфи «Залив», построившей, к примеру, флагмана украинских ВМС «Гетмана Сагайдачного», живут на советских дрожжах. Даже промышленных новичков с участием иностранных инвесторов полуостров унаследовал с советским времён, как, например, «Камоцци-пневматик-Симферополь», построенный в 1991 году сеньором Камоцци по призыву Михаила Горбачёва.

Завершая сравнение двух регионов, остаётся подытожить, что политика «синих от наколок и вороватых москалей-бездельников» привела к тому, что с 2000 по 2012 годы ВРП Кубани вырос в 9 раз, перевалив за 1,2 трлн руб. Инвестиции в основной капитал — в 10 раз, достигнув 571 млрд руб. Инвестиции же в крымскую экономику в 2012 году составили 70 млрд руб., а ВРП полуострова, по оценке проекта «Черноморье», — 199 млрд руб., — шестикратное отставание по обоим параметрам. На этом фоне возгласы, что всё в Крыму было хорошо, пока не пришли «зелёные человечки», звучат как горячечный бред. Согласно неумолимой статистике, все было плохо.

f_c2RlbGFub3VuYXMucnUvdXBsb2Fkcy8yLzcvMjcyMTM4MzI0NTA5NV9vcmlnLmpwZWc_X19pZD00MzAwMA==

Фотографии предприятий «русского Крыма 1.0» — Краснодарского края (на фото новый НПЗ, создаваемого на базе Туапсинского нефтеперерабатывающего завода) — уныния не навевают

 

ПЕРСПЕКТИВЫ «ОСТРОВА КРЫМ»

Сегодня Крым — остров. Тот случай, когда фантастический роман Аксёнова причудливо переплёлся с текущей реальностью, вплоть до того, что главный действующим лицом воссоединения стал однофамилец писателя. Прежде всего, это историческое островитянство — 23 года Крым дрейфовал вдаль от континентальной России, в том числе по уровню жизни. Поэтому все основные расходы РФ понесёт на преодоление этих разрывов: политического, инфраструктурного, исторического. Идеальным случаем и существенной экономией стало бы возвращение всей Новороссии, а с ней — и снятие газо-, водо- и электрозависимости полуострова.

Но и сам по себе Крым — даже в текущем плачевном состоянии — имеет все шансы стать выгодным приобретением. В ближайшее время он будет тем оселком, на котором Россия разыграет сценарий своего будущего: светлого или бесславного, ведь по большому счёту перед российской экономикой стоят всего два вызова: острый дефицит денежной массы и глубокая деиндустриализация. Все прочее — их следствие.

Коснёмся второго вызова. В отличие от тезисов, которыми мудрые белые люди кормят аборигенов — «экономика услуг», «постиндустриальный мир», «глобальный промышленный аутсорсинг» и тому подобные бусы — в реальности мудрые белые люди разделяют другие ценности. А на самом деле в мире не первый год разворачивается масштабная программа решоринга — возвращение заводов на родину, о чём, к примеру, мудрый белый человек премьер Дэвид Кэмерон говорит как о главной задаче британской нации на ближайшее время. Не отстает от него и друг человечества Барак Обама, который сделал инициативу возвращения производств (в первую очередь, высокотехнологичных) на американскую землю одним из приоритетов своей экономической политики. По его словам, только через развитие образования и чистой энергетики и поддержку высокоэффективной домашней индустрии можно «выиграть будущее». Это важный урок для России: от того, удастся ли ей осуществить реиндустриализацию, зависит, в каком мире она останется — первом или третьем.

Отсюда главный вывод: экономика услуг (пресловутые курорты) Крым не вытянет.И в этом, кстати, нет ничего нового: так было при СССР, так остаётся и сейчас. Да, курортная отрасль играет решающую роль в занятости и особенно самозанятости населения. По данным киевского Центра Разумкова, сезонные доходы ощутимы непосредственно для 21% взрослого населения и косвенно для 50–60%. В целом же, обслуживание отдыхающих — шабашка для 70% взрослого населения полуострова. Другое проклятье крымского туризма — сезонность. 8 месяцев в году крымчане вынуждены как-то жить и что-то зарабатывать вовсе без отдыхающих.

50676894

Зимой в Крыму делать сейчас особо нечего

Помимо очевидных вещей, вроде инвестиций в сельхоз, химпром и пищепром, у Крыма есть несколько линий промышленного роста. Первая — оборонзаказ.

Для того же «Фиолента» свет в конце тоннеля забрезжил с включением его в «Укроборонпром» — предприятие, созданное три года назад, по утверждению военного аналитика Валентина Бадрака, исключительно для «кооперации с Россией». Но свет этот быстро потух: 7 марта сего года и.о. президента Украины Александр Турчинов уволил гендиректора «Укроборонпрома», послав всему украинскому ВПК сигнал: нечего кооперироваться с москалями, выпускайте и дальше рубанки. Оставаться на Украине для таких предприятий, как «Фиолент», означало пролететь мимо рогозинских триллионов и практически потерять надежду делать что-то, кроме электролобзиков. Теперь надежда вернулась. ВПК-ориентированные предприятия в Крыму способны выпускать востребованную продукцию. К примеру, феодосийская верфь «Море» делает современные гражданские и военные суда на воздушной подушке и подводных крыльях. Новые заказы для подобных фирм будут выгодны как нашей «оборонке», в целом, так и крымской экономике, в частности.

Вторая линия — конвертация ВПК и вообще научно-технического наследия советского Крыма в высокие технологии. Народный мэр Севастополя Алексей Чалый проделал подобный фокус со своей «Тавридой Электрикой», основанной в 1990 году на базе Севастопольского приборостроительного института и вошедшей на данный момент в тройку мировых лидеров (!) по производству выключателей среднего напряжения, а в сегменте реклоузеров (особый вакуумный переключатель для защиты воздушных линий электропередачи) — на первое место. Промышленная группа «Таврида Электрик» с входящими в её структуру 70 предприятиями и представительствами в 22 странах мира — вдохновляющий ориентир для крымской промышленности.

Третья линия — реализация масштабных инфраструктурных и инфраструктурно-энергетических проектов. Прежде всего, это постройка керченского моста, разработка Скифского месторождения углеводородов и главное, прокладывание «Южного потока» уже не по дну Чёрного моря, как планировалось ранее, а по территории полуострова, что многократно удешевит проект.

Что касается первого вызова российской экономики, а именно — её обезвоженность отсутствием длинных и дешёвых денег, то этот эффект абсолютно рукотворный и обусловлен не национально ориентированным сознанием российских экономистов, до сих пор мыслящих в рамках Вашингтонского консенсуса — программы экономической политики, разработанной МВФ и Всемирным банком для экономик стран третьего мира в 1989 году. И в этом деле мы вновь должны сказать спасибо крымской проблеме, которая повлекла за собой санкции, а с ними и заставила кремлёвских аборигенов задуматься о необходимости выстраивать собственную мощную финансовую систему, немыслимую без современной денежно-кредитной политики.

В любом случае, все формальные предпосылки для крымского успеха уже есть: создан Крымский федеральный округ, профильное крымское министерство, особая экономическая зона. Но на данный момент это лишь бюрократические обёртки. Их наполнение мыслимо лишь при одном условии — формировании новой промышленно-экономической политики. О чём-то подобном уже начинают говорить и в Кремле. Но в Кремле вообще предпочитают больше говорить, чем делать. Поэтому, несмотря на то, что надежда есть, битвы за финансовое благополучие Крыма неизбежны. И основную роль в этих битвах предстоит сыграть самим крымчанам. Месяц назад они доказали свою политическую состоятельность и самостоятельность. Вопрос доказательства состоятельности и самостоятельности экономической пока остается открытым.

doc6eh4i7ldulfvjmuximq_800_480

Источник: интернет-ресурс "Спутник и Погром"

1428

ПОДЕЛИТЬСЯ В СОЦ. СЕТЯХ: